Нацблок признал: он согласен на коалицию со Шлесерсом
О нынешней и будущей коалиции, о возможном сотрудничестве с партией Айнарса Шлесерса, о микроменеджменте премьера Андриса Кулбергса и проведении политических разграничений — рассказал в интервью журналистке Агнесе Маргевиче один из лидеров Нацблока, евродепутат Робертс Зиле. — Думаю, тут влияние оказали несколько факторов. Во-первых, иммиграция — это тема, над которой мы работаем очень давно. Наша позиция в этом вопросе очень строга как в отношении нелегальной, так и легальной иммиграции, потому что ясно: если привлечь в достаточно большом количестве русскоязычную рабочую силу (а они могут оставаться в Латвии очень долго), это создает изменения среды. И здесь наши взгляды расходятся с мнением ОС — это очевидно. В отношении нелегальной иммиграции это различие не так заметно, и именно поэтому произошел этот конфликт. Но Кулбергс принес извинения, что нечасто случается с позиции премьер-министра.
Почему это происходит? Вероятно, есть и субъективные аспекты, кадровый вопрос, но также и очень холодный политический расчет — незадолго до выборов в Сейм, конечно, чтобы навредить. Мы на это таким образом отвечать не будем. Мы будем бороться за наши ценности по важным вопросам так, как сочтем нужным, и будем делать это с уважением, независимо от того, как наши конкуренты решат бороться за голоса избирателей. План Домбравы разрабатывался давно, еще с тех пор, как он возглавлял парламентскую следственную комиссию в Сейме (по проблемам регулирования иммиграции на национальном и европейском уровнях и работе исполнительных органов, вызывающих массовый въезд и проживание граждан третьих стран в Латвийской Республике – ред.). — Узбекские рабочие и так далее, что является самым простым вариантом для многих предпринимателей. Понятно, что у этих краткосрочных или долгосрочных сотрудников, которых предприниматели привозят в Латвию, нет ни малейшей мотивации учить латышский язык. — Конечно. Но предпринимателям необходимо понимать, что добавленная стоимость и конкурентоспособность успешных латвийских компаний обусловлены не низкими затратами на рабочую силу, а инвестициями, хорошими технологиями, автоматизированными процессами – в зависимости, конечно, от отрасли, в которой они работают. Это будущее. Не стоит пытаться решать проблемы конкурентоспособности в этих сложных условиях при дорогостоящих энергоресурсах только за счет затрат на рабочую силу. Но, к сожалению, для многих предпринимателей это вопрос выживания. — Да, но все эти разногласия всегда можно обсудить. Понятно, что все эти вопросы накаляются именно в предвыборный период, когда возникают все эти раздражители. На наш взгляд, резкие столкновения не нужны. В любом случае, мы хотим видеть только уважительные отношения. И поэтому после выборов, когда будет сформировано правительство, многое нужно будет совместить с наилучшим решением для возможной коалиции. Ценности, которые мы всегда разделяли, – иммиграционные вопросы, последствия пребывания в СССР, язык, все, что представляет для нас угрозу, конечно же, все, что связано с Россией, транспортировка зерна через латвийские порты, что означает поддержание этой военных действий – мы всегда будем за них бороться, но, как я уже сказал, с уважением к нашим конкурентам и с мыслью, что после выборов мы сможем работать, решая эти вопросы наилучшим образом, очень близко к максимальным позициям НО. — Это выглядело бы довольно комично, учитывая то, как я оцениваю отношение Европы к нынешнему испанскому правительству в вопросах иммиграции – что там, в письме Домбравы, была какая-то огромная ошибка, которая все портит. Тот факт, что Испания – единственная страна в Евросоюзе, которая не согласилась тратить 5% на оборону, создавая проблемы для всей Европы при администрации Трампа, на мой взгляд, является самым вопиющим, а не письмо латвийского министра внутренних дел.
Те, кто так думает, мыслят слишком упрощенно. Те, кто серьезно вникает в эти процессы, я думаю, видят, что кризис в Сеуте до сих пор не разрешен, правительство Санчеса, которое приближается к выборам в следующем году, потерпело неудачу и сейчас столкнулась с большими проблемами. Так считает и Европейская народная партия. (В ней также представлена партия «Новое Единство» — ред.) Самое важное не в самом письме, а в том, что в Европе существует большое недовольство действиями нынешнего социалистического правительства Испании, и латвийское правительство должно было быть более строгим в вопросах иммиграции и оставаться на одной волне с Италией и другими странами, которые, тем не менее, предприняли очень жесткие шаги в отношении политики содействия иммиграции, проводимой нынешним испанским правительством, которая в настоящее время затрагивает всю Европу. — Нет, не читал. Честно говоря, мне оно не кажется таким уж важным. — Из-за чего? Из-за чего краснеть? Я гордился тем, как Мелони из Италии — самый заметный лидер в Европе, отреагировала на эти потрясения в Сеуте. (И НО, и партия Мелони входят в группу Европейских консервативных и реформистских партий — ред.) Я был горд, и хотел видеть, что латвийское правительство в целом занимает схожую позицию. — Предвыборной тактикой! — Могу сказать, что это мнение несерьезных или неопытных партий. Мы четко заявили, что не будем работать с явно пророссийскими силами, имея в виду «Согласие», партию Жданок, всех росликовых и остальных. В этом плане ничего не изменилось. Однако для того, чтобы мы могли прийти к тому будущему Латвии, которое хотели бы видеть, ясно, что в Латвии не будет победы одной партии, а будет коалиция, и мы будем делать все возможное в этой коалиции. Поэтому я знаю, что это выгодно как нашим конкурентам, партии Шлесерса, так и «Прогрессивным». Чем больше линий противостояния с ними, тем лучше для них положение как на выборах, так и после них. — Потому что в таком случае они, во-первых, получают больше голосов избирателей, а потом могут сказать: «Ну, нет, без нас правительство сформировать нельзя!» Потому что многие уже провели черту, согласно которой правительство могут сформировать только «Прогрессивные» и Шлесерс, потому что все разговоры уже сводятся к проведению красных линий против этих партий. Тогда оказывается, что им обеим нужно формировать правительство совместно. — Это просто несерьезно в данной ситуации. Мы должны сформировать коалицию, которая либо будет такой, какая есть сейчас, либо с некоторыми минимальными изменениями, но таким образом, чтобы мы могли сформировать ее на основе ценностей. Я уже упомянул самые важные для Латвии вопросы. Вот почему сейчас группа «Младолатышей», или как их называли (совместный список «Суверенной власти» Степаненко» и «Младолатышей» Бреманиса – ред.), и остатки «Стабильности» Росликова – если вообще попадут… первый, вероятно, попадет… – это та черта, которую мы не переступим, а с остальными мы сделаем все, чтобы наше представительство в коалиции было максимально политически сильным. Чтобы мы могли достичь необходимых нам целей. Поэтому на данный момент мы не будем двигаться дальше. — Насколько мне известно, у него до сих пор есть связи с Россией в транспортной компании. Я не знаю, изменилось ли что-нибудь в этом плане, я не проверял Реестр предприятий, но совместное предприятие было основано вместе с русскими. А если у вас там бизнес, то очевидно, что вам нужен вид на жительство, что, на наш взгляд, не очень хорошо, и мы будем категорически против. Эта политика «золотых виз» и паспортов сильно изменилась и в Европе, потому что эти люди уже покупают поездки по всей Шенгенской зоне, это не только наша проблема. — Поэтому я упоминаю это среди важных вещей, в которых не будет никаких уступок или компромиссов — мы этого не делали и не будем делать, это время прошло. Мы сделаем все возможное, чтобы остаться у власти, но без компромиссов в этих важных вопросах, вот как я бы это сформулировал. — Мое личное мнение о Шлесерсе таково: он в значительной степени рассматривает политику как бизнес и действует соответственно. И даже если он будет в каких-то коалициях, независимо от того, будем мы там или нет, мы сделаем все возможное, чтобы рано или поздно помешать ему восстановить какие-либо отношения с Россией. В партии мы еще не определились, но лично мне не очень нравится развитие проекта Waterfront, потому что в странах, где эти инвесторы что-то сделали, — в Венгрии, Сербии и Албании – проект частично застопорился. Я не считаю, что нам следует работать на таком уровне, учитывая группу стран, которые я только что упомянул, где реализуются подобные проекты. Мы не должны жить на деньги, происхождение которых зачастую вообще неизвестно. Такое уже случалось, когда разгорелась большая борьба не только за продажу видов на жительство, — у Шлесерса было такое желание и в вопросе гражданства. Подобные вещи в коалиции, в которой будем мы, не пройдут ни у Шлесерса, ни у «Прогрессивных», если они захотят сделать что-то подобное. Эти вопросы мы будем блокировать всеми возможными способами, чтобы латвийское правительство не получило большинства в принятии решений по таким вопросам. — Конечно. Мы убеждены, что у него не будет большинства в правительстве по этим вопросам, независимо от того, какая коалиция будет сформирована – из четырех партий или какая-либо другая. Наша цель не в том, чтобы сказать: «Мы не получили результатов на выборах, чтобы диктовать все условия, поэтому теперь будем сидеть в оппозиции вместе с Младолатышами. Это была бы капитуляция. В политике так не поступают. — Ну, так мы на эти вещи не смотрим: кого из нелюбимых мы не любим меньше. Но это и не самое важное. Мы рассмотрим, какое решение лучше всего поможет направить курс правительства в нужное премьер-министру русло, и где мы сможем существенно повлиять на этот курс – это и станет решающим фактором. Конечно, важны и цифры, и пропорции, и то, как эти вопросы будут сформулированы в потенциальном коалиционном соглашении. Какие пункты будут включены как наиболее важные – например, те, которые партнеры по коалиции не могут нарушать, которые должны быть приняты единогласно. Это будут ключевые моменты, которые помогут решить, нужно ли расширять нынешнюю коалицию. Мы неоднократно говорили, что видим – нынешняя коалиция может получить большинство, и это будет самым простым решением для нас, для дальнейшего продвижения. Но для этого должна быть партия-победитель, из которой, скорее всего, будет премьер-министр, затем его нужно выдвинуть, а потом нужно понять, как мыслит кандидат в премьер-министры, но тут неизвестно, как все сложится. — Да. И дальше вопрос, скорее, у партии – о премьер-министре. Если это Кулбергс, которому они обязаны. Затем, конечно, есть вопрос к президенту – выдвинет ли он его кандидатуру, что политически логично, если это соответствует нынешним социологическим данным. А потом уже нужно посмотреть, что будет дальше. Мы должны учитывать, что нам придется работать четыре года. Будет ли одно, два или даже три правительства, как в этом цикле – это уже другой вопрос. — У каждого свой опыт, а Кулбергс был в бизнесе, поэтому он сосредоточен на конкретных целях, насколько можно судить, на конкретных проектах, в которые он углубляется. Это его стиль. Вопрос в том – хорошо это или плохо? Мы разные. Я, например, не такой, как и многие другие бывшие ведущие политики – они другие. Я не думаю, что страной следует управлять как компанией, как это было со времен Шкеле, что особенно ярко проявилось при втором и третьем правительствах. Это не то решение. Есть много более важных долгосрочных вопросов, которые необходимо учитывать, когда речь идет о конкретных проектных вопросах или проблемах. Эта цель и видение, как Латвия будет развиваться в этом неспокойном мире не только завтра, но и послезавтра, и через год, и через десять, и через двадцать лет – вот что самое важное. Но если избиратель выбирает его, и ОС поддерживает его кандидатуру, то президенту там нечего… Если он выдвинул его однажды, то почему бы не выдвинуть его во второй раз, если результаты выборов будут в его пользу?
