СМИ: в отсутствие внятной миграционной стратегии Латвию наводняют узбеки и индийцы
Госконтроль провел проверку соответствия привлечения иностранной рабочей силы потребностям латвийского рынка труда и эффективности системы разрешений на работу. Выяснилось, что в Латвии отсутствует четкий подход к привлечению гастарбайтеров, но неожиданностью это вряд ли можно назвать, пишет латвийский публицист Бен Латковскис. Госконтроль с бюрократической жесткостью указывает, что не определено, в каких отраслях и профессиях, в каком объеме и из каких стран необходимо привлекать иностранную рабочую силу. Также не созданы механизмы для реализации такой политики. Кроме того, процесс получения разрешений на работу длительный, труднопредсказуемый и административно несоразмерный, а механизмы контроля не всегда гарантируют, что выданные разрешения на работу используются по назначению. Все это было известно годами и десятилетиями, но значимость этих вопросов игнорировалась. Речь идет об очевидном: низкая рождаемость, сокращение населения, стремительно падает количество желающих работать в определенных профессиях пропорционально росту благосостояния, в результате чего растет спрос на рабочую силу из-за рубежа. Это, конечно, усиливает миграцию, к которой значительная часть общества относится негативно, поэтому приходится использовать различные уловки и обходные пути. Мы ограничиваем миграцию на словах, но на деле ввозим рабочие руки. Латвийские экономисты говорят об этих проблемах как минимум с начала века, если не дольше, основываясь на хорошо известном факте — ни одна развитая страна в Европе не смогла избежать миграции. Вода течет вниз, но люди — туда, где уровень благосостояния выше. До недавнего времени латыши уезжали в Ирландию и Норвегию в поисках лучшей жизни, а теперь в Латвию приезжают люди из Индии и Узбекистана.
Вопрос миграции для Латвии болезненный, поскольку страна сильно пострадала, понеся огромные потери в людских ресурсах, от обеих мировых войн (сегодня в Латвии проживает меньше людей, чем в 1913 году) и пережила массовую миграцию во время СССР. Отношение к трудовым мигрантам в Латвии было очень осторожным, даже когда люди другого цвета кожи были редкостью на улицах Риги, а за ее пределами – не встречались вообще. В последние годы уровень зарплат в Латвии вырос до такой степени, что люди из стран третьего мира были бы рады приехать сюда на работу и остаться здесь на более длительный срок (не только для того, чтобы использовать Латвию как плацдарм для поездки в Германию, Швецию или Нидерланды). В то же время значительно усилилась антимиграционная риторика в соцсетях. Тема миграции стала одной из центральных в политическом процессе во всем мире. Латвия в этом отношении не является исключением, и определенные политические силы широко используют эту тему в предвыборной кампании. Вопрос привлечения или миграции рабочей силы имеет два практически не связанных между собой аспекта – экономический и социальный. С экономической точки зрения все относительно ясно: нехватка рабочей силы, никто в Латвии не хочет собирать клубнику или клюкву в полях по 12 и более часов в день, поэтому рабочих нужно ввозить из стран, где люди готовы усердно работать даже за меньшие деньги. Популярное возражение о том, что все определяется зарплатой, легко опровергнуть. Достаточно спросить, за какие деньги вы сами были бы готовы к такой работе, и сколько бы в этом случае стоила эта клубника? Второе, еще более распространённое возражение: иммиграция высококвалифицированной рабочей силы приемлема, но условные Wolt/Bolt-«студенты» не вносят существенного вклада в нашу экономику, поэтому для этой миграции необходимо создавать самые большие препятствия. В этом возражении уже тесно переплетены экономические и социальные факторы, причем последний играет решающую роль. В действительности, курьеры Wolt/Bolt представляют собой наименее экономически значимую часть миграции, но визуально наиболее заметную, а, следовательно, и наиболее политически значимую. Фактически, большинство мигрантов из третьих стран легально работают в строительстве, сельском хозяйстве, промышленности и транспорте. Поскольку мы находимся на едином рынке труда ЕС, дополнительные препятствия в процессе получения разрешений на работу побуждают работодателей выбирать другие модели привлечения рабочей силы. Как отмечает Госконтроль: «Число граждан третьих стран, направленных в Латвию из других стран ЕС, за один год увеличилось с 972 до 1863 человек. Чем больше иностранной рабочей силы переводится на другие модели, регулируемые Евросоюзом, тем меньше практического значения имеет латвийская система разрешений на работу и тем меньше возможностей у государства влиять на привлечение иностранной рабочей силы».
Госконтроль заявляет прямо: мы не можем рассматривать вопрос миграции в отрыве от политики ЕС в этой области. Иными словами, чем строже процедура получения разрешений на работу в Латвии, тем больше будет «переход к другим моделям, регулируемым ЕС». Политики пытаются решить проблему нехватки рабочей силы (на словах), призывая к «созданию условий для возвращения соотечественников в Латвию». На эти цели выделяются ресурсы, действуют различные службы поддержки репатриации. Но действительно ли эти политики, которые считают, что такими речами решают проблему нехватки рабочей силы, думают, что «соотечественники, вернувшиеся в Латвию», пойдут работать на клубничное поле или будут консервировать продукты, как это делали в Ирландии 15 лет назад? Если основным фактором, стимулирующим миграцию, является экономическая необходимость, то основным фактором сопротивления являются социальные угрозы или угрозы идентичности. Люди опасаются двух вещей: возможного роста преступности и утраты культуры, языка и национальной идентичности. Здесь следует отметить: сам факт того, что эти риски сознательно и громко озвучиваются, является определенной гарантией, что они не реализуются. Почему? Часто приводятся негативные примеры как из западных стран, так и из нашего СССР, но следует учитывать некоторые факторы, которые обычно забываются. Западные страны, в соответствии с «великой историей колонизации» левой идеологии, давно испытывают «вину» перед «бедняжками, которых они колонизировали», и по этой причине до недавнего времени относились к иммигрантам с совершенно неоправданной терпимостью. В Латвии же отношение прямо противоположное. Любое нарушение со стороны иммигранта вызывает двойное негодование, и не ожидается даже малейшей терпимости к нарушениям со стороны современных мигрантов, не говоря уже о преступлениях. Еще одним существенным фактором является угроза культуре и языку. Однако в Латвии единственным государственным языком является латышский, система образования перешла на единый латышский язык обучения, документация в государственном управлении ведется на латышском языке, и без латышского языка карьера возможна только в узкой, специфической, высококвалифицированной сфере. Тот факт, что в некоторых местах латышский язык еще не является доминирующим в системе образования, не меняет сути дела. Вектор остается неизменным, и в программах каких-либо политических сил, действительно стремящихся к власти, не наблюдается никакого возвращения к билингвальному образованию (независимо от того, русский это язык или английский). Следует признать, что эти якобы рациональные соображения не уменьшают эмоционального отвращения части общества к любому дополнительному импорту рабочей силы. Именно поэтому так сложно принять четкую программу, которая бы говорила: в каких секторах, профессиях и в каком количестве Латвии нужна (приемлемая) иностранная рабочая сила. Политики, а за их спинами – и чиновники, предпочитают действовать по тактике «страуса» — притворяясь, что эта проблема их не касается, но если кто-то задает более конкретный вопрос, они могут отговориться приятными фразами: «нужно подумать о том, как привлечь квалифицированную, а не низкоквалифицированную рабочую силу», «нужно создать условия для возвращения соотечественников, уехавших за границу», и тому подобное. Тем временем на заводах, стройплощадках и фермах будет все больше и больше работников, формально приехавших из Польши или Словакии, а на самом деле – из Вьетнама или Таджикистана. Понятно, что предвыборный период — не лучшее время для разработки какой-либо осмысленной миграционной (трудовой) стратегии, но разработку этого документа следует начать как можно скорее. Как бы политики ни хотели этого не делать, избежать решения этого вопроса в реальном плане не получится.
